Неточные совпадения
Чу! конь стучит копытами,
Чу, сбруя золоченая
Звенит… еще беда!
Ребята испугалися,
По
избам разбежалися,
У окон заметалися
Старухи, старики.
Бежит деревней староста,
Стучит
в окошки палочкой.
Бежит в поля, луга.
Собрал народ: идут — кряхтят!
Беда! Господь прогневался,
Наслал гостей непрошеных,
Неправедных судей!
Знать, деньги издержалися,
Сапожки притопталися,
Знать, голод разобрал!..
Мельник
побежал будить жену, предложил мне сам, наконец, переночевать
в избе; но я предпочел остаться на открытом воздухе.
Когда он увидал, что из сеней валит дым, он вбежал
в дверь, сквозь дым проскочил
в избу и стал будить бабушку; но бабушка спросонков ошалела и забыла про детей, выскочила и
побежала по дворам за народом.
Когда застлало сени дымом, Маша испугалась и
побежала назад
в избу.
Солдат пошел со мной, да так скоро, что я
бегом за ним не поспевал. Вот пришли мы
в свой дом. Солдат помолился богу и говорит: «Здравствуйте!» Потом разделся, сел на конник и стал оглядывать
избу и говорит: «Что ж, у вас семьи только-то?» Мать оробела и ничего не говорит, только смотрит на солдата. Он и говорит: «Где ж матушка?» — а сам заплакал. Тут мать подбежала к отцу и стала его целовать. И я тоже взлез к нему на колени и стал его обшаривать руками. А он перестал плакать и стал смеяться.
— Зима, метель метет по улице, мороз
избы жмет, а они, французы,
бегут, бывало, под окошко наше, к матери, — она калачи пекла да продавала, — стучат
в стекло, кричат, прыгают, горячих калачей просят.
Манзы и кавказцы, не умеющие строить русских
изб, обыкновенно
бегут в первый же год.
Никто еще не доказал, что среди каторжников, живущих
в избах, случаи преступлений и
побегов наблюдаются реже, чем у живущих
в тюрьме, и что труд первых производительнее, чем вторых, но весьма вероятно, что тюремная статистика, которая рано или поздно должна будет заняться этим вопросом, сделает свой окончательный вывод
в пользу
изб.
Она первая ее и выдала на позор: когда
в деревне услышали, что Мари воротилась, то все
побежали смотреть Мари, и чуть не вся деревня сбежалась
в избу к старухе: старики, дети, женщины, девушки, все, такою торопливою, жадною толпой.
Кое-где из окон деревенских
изб показывались бабьи головы
в платках, игравшие на улице ребятишки сторонились, а старичок все
бежал, размахивая своею палочкой.
Михей Зотыч
побежал на постоялый двор, купил ковригу хлеба и притащил ее
в башкирскую
избу. Нужно было видеть, как все кинулись на эту ковригу, вырывая куски друг у друга. Люди обезумели от голода и бросались друг на друга, как дикие звери. Михей Зотыч стоял, смотрел и плакал… Слаб человек, немощен, а велика его гордыня.
Марья-то выскочила на улицу, да вспомнила, что дети
в избе спят,
побежала назад и сгорела с детками…
Я, матерь божья, так за барина остервенился, выхватил у солдата одного ружье,
побежал тоже на неприятеля, и вот согрешил грешный: бабенка тут одна попалась, ругается тоже, — так ее
в ногу пырнул штыком, что завертелась даже, и пошли мы, братец, после того по
избам бесчинствовать.
Когда пришел о. Сергей, чтобы сделать пастырское увещание заблудшей овце, задняя
изба оказалась пустой: Федорка
бежала в окно, вынутое снаружи.
Когда
в темноте Наташка
бежала почти
бегом по Туляцкому концу и по пути стучалась
в окошко
избы Чеботаревых, чтобы идти на работу вместе с Аннушкой, солдатки уже не было дома, и Наташка получала выговоры на фабрике от уставщика.
Затем я направился
в курную
избу самарского мужика, но тут, даже не формулировавши вопроса, без оглядки
побежал дальше.
Не по нраву ей, что ли, это пришлось или так уж всем естеством баба пагубная была — только стала она меня оберегаться. На улице ли встретит —
в избу хоронится,
в поле завидит — назад
в деревню
бежит. Стал я примечать, что и парни меня будто на смех подымают; идешь это по деревне, а сзади тебя то и дело смех да шушуканье."Слышь, мол, Гаранька, ночесь Парашка от тоски по тебе задавиться хотела!"Ну и я все терпел; терпел не от робости, а по той причине, что развлекаться мне пустым делом не хотелось.
С горы спускается деревенское стадо; оно уж близко к деревне, и картина мгновенно оживляется; необыкновенная суета проявляется по всей улице; бабы выбегают из
изб с прутьями
в руках, преследуя тощих, малорослых коров; девчонка лет десяти, также с прутиком,
бежит вся впопыхах, загоняя теленка и не находя никакой возможности следить за его скачками;
в воздухе раздаются самые разнообразные звуки, от мычанья до визгливого голоса тетки Арины, громко ругающейся на всю деревню.
Но Пугачев со станичной
избы из-под караула
бежал и уже чрез три месяца на том же хуторе пойман и показал на станичном сборе, что был
в Моздоке, почему при рапорте и послан мною к старшине Макарову
в Нижнюю Черкасскую станицу, а сей чрез нашу станицу послал уже его при рапорте
в Черкасск.
Когда Кожин ушел
в избу за второй бутылкой, Мыльников не утерпел и
побежал посмотреть, что делается
в подклети, устроенной под задней
избой.
И, заплатив эту последнюю дань неистребимой потребности восторгаться, Бамбаев
побежал в станционную
избу, где опять и не без некоторых загвоздок произносилось его имя.
Хотел было отыскать виноватого, того, кто водил барыню
в скотную
избу, но тот, предвидя беду, давно уже скрылся, с ним
бежали кучер и лакей, приехавшие с Прасковьей Ивановной; за ними послали погоню.
Прошло около месяца. Помещик забыл о Петьке, а тот, почувствовав себя
в силах стать на ноги,
бежал с помещечьего двора. Двор этот находился близ Арбатских ворот. Долго ли и много ли прошел Петр Ананьев, он не помнил, но наутро он очнулся на скамье, покрытой войлоком, с кожанной подушкой
в головах, а над ним стоял наклонившись худой как щепка старик, и держал на его лбу мокрую тряпку. Было это
в той самой
избе, где теперь жил Петр Ананьев. Старик был немец-знахарь Краузе,
в просторечии прозванный Крузовым.
На пустыре Ананьева не было. Кузьма пошел до улице, посмотрел по сторонам, но нигде не было видно старика. Парень вернулся к
избе, запер дверь
в привинченные кольца висячим замком и положил ключ
в расщелину одного из бревен — место, уговоренное с Петром Ананьевым, на случай совместного ухода из дому. Почти
бегом бросился он затем по улице и, не уменьшая шага, меньше чем через час был уже во дворе дома Салтыкова.
В избе вой и плач, хоть вон
беги.
На этот раз, однако ж, Захар, движимый, вероятно, какими-нибудь особенными соображениями, не удержал Гришку. Он ограничился тем лишь, что следил за товарищем глазами во все время, как тот подымался по площадке. Как только Гришка скрылся
в воротах, Захар проворно вскочил с места и
побежал к
избам, но не вошел на двор, а притаился за воротами.
— Ладно, так!.. Ну, Ванюшка,
беги теперь
в избу, неси огонь! — крикнул Глеб, укрепив на носу большой лодки козу — род грубой железной жаровни, и положив
в козу несколько кусков смолы. — Невод свое дело сделал: сослужил службу! — продолжал он, осматривая конец остроги — железной заостренной стрелы, которой накалывают рыбу, подплывающую на огонь. — Надо теперь с лучом поездить… Что-то он пошлет? Сдается по всему, плошать не с чего: ночь тиха — лучше и требовать нельзя!
Не обращая на него внимания, словоохотливый Федот Кузьмич рассказал старухе, как гуртовщик, отправляясь с другими работниками на ночлег
в избу целовальника, услышал под навесом рев быка, как, движимый подозрением, спустился на двор с работниками, отыскал животное, убедился, что бык точно принадлежал ему, и как затем
побежал к становому, который, к счастию, находился
в Комареве по случаю покражи у фабриканта.
Нет, он не так бездушен. Калерия не позволила ему пойти с нею. Он сейчас же
побежал бы туда,
в избу Вонифатьевых, с радостью стал бы все делать, что нужно, даже обмывать грязных детей, прикладывать им припарки, давать лекарство. Не хотел он допытываться у себя самого, что его сильнее тянет туда: она, желание показать ей свое мужество или жалость к мужицким ребятишкам.
— И то сяду, устала я, из хором что есть силы
бежала. Увидали мы тебя с Ксенией Яковлевной
в окошко, как ты
в избу пошел, я сейчас же из светлицы во двор, а со двора сюда.
Вот Ермак — теперь было ясно, что это он, — подъехал к своей
избе и, спрыгнув с коня, исчез
в ней. Лошадь
побежала по поселку одна.
Избы, почти совсем лежавшие на земле, развалились вовсе; мужики распьянствовались и стали большею частию числиться
в бегах.
— Господин милостивый! дайте что-нибудь безрукому, безногому на пропитание. У матери груди высохли от голода, нечем кормить меньшого брата, который плачет, хоть вон
беги из
избы; две маленькие сестры целые сутки не видали во рту зерна макова. Будьте жалостливы и милостивы, добрый господин! Бог наградит вас на сем свете и
в другом.
А я, малый хлопчик, тоже за ними
в избу побежал: известное дело, любопытно. Куда пан повернулся, туда и я за ним.
Тут они бросились
бежать вон из
избы, но только что отворили дверь, как смотрят — мать их
в сенцах висит удавившись, подцепив веревку за решетину
в снятой крыше.
— Одним пыхом, батюшка Василий Андреич, — проговорил Никита и, быстро мелькая носками внутрь своими старыми, подшитыми войлочными подметками валенками,
побежал во двор и
в рабочую
избу.
По всем приметам, это был Тимошка Белоус, тот самый беломестный казак [Беломестный казак — так называли свободных людей из крестьян
в XVIII
в., которые несли гарнизонную службу на южной границе Урала. За это они получали во владение пахотную землю, сенокосные угодья и были освобождены от податей.], который сидел за дубинщину
в усторожской судной
избе и потом
бежал. О нем уже ходили слухи, что он пристал к мятежникам и даже «атаманит».
Воевода подождал, пока расковали Арефу, а потом отправился
в судную
избу. Охоня повела отца на монастырское подворье, благо там игумена не было, хотя его и ждали с часу на час. За ними шла толпа народу, точно за невиданными зверями: все
бежали посмотреть на девку, которая отца из тюрьмы выкупила. Поравнявшись с соборною церковью, стоявшею на базаре, Арефа
в первый раз вздохнул свободнее и начал усердно молиться за счастливое избавление от смертной напасти.
Он снял недоуздок, и конь веселою рысцой
побежал к сену. Мы вернулись
в избу.
И пока я спал, мы с Селиваном были
в самом приятном согласии: у нас с ним открывались
в лесу разные секретные норки, где у нас было напрятано много хлеба, масла и теплых детских тулупчиков, которые мы доставали,
бегом носили к известным нам
избам по деревням, клали на слуховое окно, стучали, чтобы кто-нибудь выглянул, и сами убегали.
Сором таким лается на нее, что хоть вон из
избы беги; все припомнит, ничего не пропустит; усопшую мать не оставит даже
в покое и при каждом ударе такого наговорит дочери на покойницу, чего и вовсе не бывало.
А весною, когда отец и мать, поднявшись с рассветом, уходят
в далекое поле на работу и оставляют его одного-одинехонького вместе с хилою и дряхлою старушонкой-бабушкой, столько же нуждающейся
в присмотре, сколько и трехлетние внучата ее, — о! тогда, выскочив из
избы, несется он с воплем и криком вслед за ними, мчится во всю прыть маленьких своих ножек по взбороненной пашне, по жесткому, колючему валежнику; рубашонка его разрывается на части о пни и кустарники, а он
бежит,
бежит, чтоб прижаться скорее к матери… и вот сбивается запыхавшийся, усталый ребенок с дороги; он со страхом озирается кругом: всюду темень лесная, все глухо, дико; а вот уже и ночь скоро застигнет его… он мечется во все стороны и все далее и далее уходит
в чащу бора, где бог весть что с ним будет…
Мать Пелагея
побежала в усадьбу к господам сказать, что Ефим помирает. Она давно уже ушла, и пора бы ей вернуться. Варька лежит на печи, не спит и прислушивается к отцовскому «бу-бу-бу». Но вот слышно, кто-то подъехал к
избе. Это господа прислали молодого доктора, который приехал к ним из города
в гости. Доктор входит
в избу; его не видно
в потемках, но слышно, как он кашляет и щелкает дверью.
— Она, будто, сплашивает талаканов: «Вы отколь?» — «Мы — делевенские»… ведь они из делевень
в голод наползают, опосля пожалов… они еще до пожала из
избы бегут, они уж знают, когда пожалу быть. Дед-домовик скажет им: «
Беги, лебята», они и — айда! Ты домовика — видал?
Тараска Резунов, малый лет двенадцати,
в полушубке, но босой,
в картузе, на пегой кобыле с мерином
в поводу и таким же пегим, как мать, стригуном, обогнал всех и поскакал
в гору к деревне. Черная собака весело
бежала впереди лошадей, оглядываясь на них. Пегий сытый стригун сзади взбрыкивал своими белыми
в чулках ногами то
в ту, то
в другую сторону. Тараска подъехал к
избе, слез, привязал лошадей у ворот и вошел
в сени.
— Пожар на хуторе! Мы горим! Спасите нас, братцы!
Бегите тушить скорее! — мог только произнести задыхающимся голосом несчастный мальчик, вбежав
в первую
избу, и как подкошенный упал без чувств на заскорузлые крестьянские руки.
А
в воздухе чувствуется легкость; на широкой печи
в ней способно и спать, и отогреться, и онучи и лапти высушить, и веретье оттаять, и нечисть из курной
избы бежит, да и что теленок с овцой насмердят, — во время топки все опять дверью вон вытянет.
Теперича взять так примерно: женихов поезд въезжает
в селенье; дружка сейчас, коли он ловкий, соскочит с саней и
бежит к невестиной
избе под окошко с таким приговором: «Стоят наши добрые кони во чистом поле, при пути, при дороженьке, под синими небесами, под чистыми под звездами, под черными облаками; нет ли у вас на дворе, сват и сватьюшка, местечка про наших коней?» Из
избы им откликаются: «Милости просим; про ваших коней есть у нас много местов».
Я тоже старшую сношку посылал к нему: овцы у нас запропали; так
в избу-то войти вошла, а как увидела его, взвизгнула и
бежать — испугалась, значит.
Прибежали ямщики,
Подивились тоже;
Видят — дело не с руки,
Что-то тут негоже!
Собрался честной народ,
Все село
в тревоге:
«Генерал
в санях ревет,
Как медведь
в берлоге!»
Трус
бежит, а кто смелей,
Те — потехе ради —
Жмутся около саней;
А смотритель сзади.
Струсил, издали кричит:
«
В избу не хотите ль?»
Мишка вновь как зарычит…
Убежал смотритель!
Оробел и убежал,
И со всею свитой…